© 2017 by Steppe Unicorn 

  • Grey Vkontakte Icon

Женщины в игре без правил

October 2, 2017

 

 

Казахстанская феминистская инициатива Feminita осуществляет сбор информации о нарушениях прав лесбиянок, бисексуалок, трансгендерных и квир-женщин. Каковы результаты? Для чего это нужно? Об этом и многом другом — в интервью с соосновательницей Feminita Жанар Секербаевой.

 

- Сейчас мы собираем информацию о нарушениях прав женщин, - рассказывает она. - Это связано с тем, что в 2018 году Казахстан, ратифицировавший Конвенцию о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (CEDAW), будет отчитываться о ее исполнении. Наряду с правительством могут отчитываться и неправительственные организации, и мы планируем выступить в Женеве с альтернативным докладом. Опыт у нас уже есть - в 2016 году мы выступали с альтернативным докладом по Международному пакту о гражданских и политических правах. И если тогда речь шла о дискриминации в отношении всех граждан, то сейчас доклад полностью посвящен женщинам. В Казахстане живут разные женщины, в том числе лесбиянки, бисексуалки, трансгендерные и квир-женщины.  И их права систематически нарушаются, поскольку никто должным образом не работает с полицией, медицинскими работниками, администрацией увеселительных заведений, где нередко происходят различные инциденты. Никто не работает и с самим государством — у нас до сих пор в законодательстве нет расшифровки понятия «дискриминация». И это дает право всем — от районного прокурора до судьи Верховного суда — трактовать его по-разному.

 

- Каким образом нарушаются права ЛБТИК-женщин?

 

- Например, недавно около тематического клуба произошла драка между девушками-лесбиянками и бисексуалками. Она началась внутри клуба. Сейчас сложно сказать, что явилось причиной — это может быть все, что угодно — от косого взгляда до толчка локтем. Но дело не в этом. Драка, как я уже сказала, началась в клубе, и охрана вывела дерущихся на улицу, после чего закрыли дверь на замок. Секьюрити не вызвали полицию, не вызвали «скорую помощь», хотя видели, что конфликт назревает очень серьезный: девушки душили друг друга, били в лицо и т.д. Я задавала вопрос директору клуба по имени Дмитрий (псевдоним Доня-королевна), почему так произошло. И он сказал: охрана контролирует только то, что происходит внутри клуба, а все остальные — не их компетенция. Поэтому они предпочитают просто выкинуть оппонентов на улицу и снять с себя ответственность. А там пусть бьют другадруга, убивают, пусть их увозят таксисты (которые, кстати, грабили и применяли насилие) — охрану это не волнует. Наша девушка в кровь разбила руку, стуча в закрытую дверь с просьбой о помощи, и не добилась никакого ответа. Девушки сами вызвали и скорую, и полицию, но патруль, увидев, что драка произошла возле тематического клуба, просто развернулся и уехал. Медики вели себя не лучше. Когда двух пострадавших в драке девушек привезли в больницу, они себя очень плохо чувствовали. Сотрясение мозга, гематомы, капала кровь, даже было подозрение на перелом ребер и носа. Но медицинские работники не спешили оказывать им помощь. В течение получаса пострадавшие не могли добиться, чтобы им элементарно принесли лед. У одной девушки была порвана футболка, виднелась грудь. Они просили: дайте, пожалуйста, халат или что-то еще накинуть. Но медики ничего не дали. Через некоторое к ним вышел врач, который просто потрогал нос одной из них и сказал, что все в порядке и можно идти домой.

 

- Даже рентген не сделали?

 

- Ничего. Просто выписали какие-то лекарства. Но разве таким образом должна оказываться медицинская помощь?! Девушки мне потом сказали: Жанар, они боялись к нам прикасаться, как будто мы болеем чумой! И это просто потому, что их привезли из тематического клуба, расположенного по известному адресу. Но что тут такого? К ним приехали пациентки! Пострадавшие в драке! Почему нельзя оказать им медицинскую помощь? Ведь они такие же гражданки Казахстана, как и все остальные! Девушки работают учительницами, поэтому когда полицейские (они все-таки приехали в больницу) стали уговаривать их не писать заявление, они согласились. Стражи порядка заявили: зачем вам это надо, подумайте о своей репутации, мы же сообщим вашему работодателю. И девушки побоялись, что полиция приедет в школу уточнять детали и сообщит: ваша учительница была побита около гей-клуба. Так что на сегодняшний день ни одно заявление подано не было, хотя пострадали в общей сложности пять девушек. Четверо из них пересказали мне эту историю, мы все зафиксировали и намерены разбираться с полицией и медработниками, которые вообще-то должны обращать внимание не на сексуальную ориентацию пострадавших, а на другие вещи.

 

- У представителей ЛГБТИК постоянно какие-то проблемы с полицией — у них не хотят принимать заявления, издеваются и т.д. Что-то делается для того, чтобы изменить ситуацию?

 

- К сожалению, казахстанская феминистская инициатива Feminita в это направлении еще не работает. Не работают, насколько мне известно, и наши коллеги из других инициатив, которые также защищают и продвигают права ЛГБТ. Это очень сложная и ресурсозатратная работа. Тут  мало просто собрать определенное количество полицейских и провести для них лекцию. Надо работать комплексно и с МВД, и с прокуратурой, и с Агентством по делам государственной службы и противодействию коррупции. Должна быть продуманная стратегическая работа. В силу того, что многие инициативы, которые сейчас есть в Казахстане, не так институционально развиты, не так тесно еще сотрудничают с государством, работа пока не начата. Но мы планируем этим заняться, провести тренинги для полицейских. Мы очень хотим узнать, чем эти люди руководствуются, когда проявляют такое небрежное отношение к представителям ЛГБТ.

 

- Планируете ли вы добиваться, чтобы понятие дискриминации по признаку сексуальной ориентации и гендерной идентичности (СОГИ) было введено в законодательство Казахстана?

 

- Да, мы добились того, чтобы эти рекомендации от Комитета ООН по правам человека были вынесены в адрес правительства Казахстана. Это случилось в 2016 году. Мы получили две важные рекомендации: включить СОГИ в законодательство и изменить процедуры признания маркера пола в паспорте для трансгендерных людей. Чтобы они больше не проходили через все эти унизительные процедуры, которые пока, к сожалению, есть в Казахстане. Например, они в течение определенного времени должны находиться в больнице, и их никогда не определяют в палату соответственно тому, как они себя идентифицируют. То есть трансгендерную женщину могут держать в мужской палате и наоборот, что, конечно, вызывает огромный дискомфорт.

 

 

 

- Какие еще инициативы вы планируете продвигать?

 

- В Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин есть один очень интересный момент, и мы собираемся на него жаловаться. Поскольку это международный документ, он написан на английском языке. Переводы делаются на пять языков — француский, русский, испанский, китайский и арабский. К нам доходит перевод на русский. Так вот, в статье 16 этого документа гласит, что каждая женщина имеет право выбрать любого супруга. Но в английском варианте сказано, что каждая их нас может выбирать любого spouse. А это слово имеет гендерно нейтральное значение, то есть мы имеем право выбирать не только любого супруга, но и супругу. Получается, русский перевод до нас не донес более широкое трактование, которое есть в международной Конвенции, подписанной Казахстаном. Намеренно или ненамеренно, но переводчики не обладают чувствительностью к языку и переводя так, как они мыслят, исходя из своих собственных стереотипов: что семья может быть только гетеросексуальной.

 

Когда говорят об однополых браках, у всех в голове сразу возникают страшные картинки. Люди думают, что дети будут загнаны в угол, что у них не будет выбора. Но они не знают, как дела обстоят на самом деле. Мы проводили оценку потребностей ЛБК-женщин в Казахстане, у нас было 228 респонденток из 16 городов. И в процессе исследования мы выяснили, что многие женщины не рассказывают своим детям, что живут со своей партнеркой, и что партнерка — это сексуальная партнерка. Они очень оберегают детей и говорят, что хотят дождаться того момента, когда ребенок достигнет совершеннолетия. Они относятся к этому вопросу очень аккуратно, очень щепетильно. Лесбийская, гомосексуальная или трансгендерная семья — это не то фантазийное нечто, которое сразу всплывает в голове у обывателя. Это такие же люди, как и все остальные. Покажите мне пример семьи, где вы увидели эти стереотипы!

 

Пока я вижу гораздо больше нарушений прав детей в гетеросексуальных семьях — когда ребенка насилует отчим или даже родной отец, когда мать с отцом разводятся, когда они делят имущество, когда ребенка отдают в детский дом. А однополые браки нужны прежде всего для закрепления юридических прав: имущественных прав, прав наследования и т.д. Элементарно, чтобы женщина могла попасть в больницу, где лежит ее партнерка — ведь туда чаще всего только родственников пускают. Однополые браки и партнерства не страшны — страшно нарушение прав человека, ненависть и нетерпимость!

 

 

 

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload