© 2017 by Steppe Unicorn 

  • Grey Vkontakte Icon

Жизнь вне рамок

August 4, 2017

 

В Казахстане большинство представителей ЛГБТ-сообщества до сих пор живут в тени, порой не решаясь рассказать правду даже собственным родителям. Поэтому людям так важно иметь возможность поделиться наболевшим, пусть анонимно — но со всем миром. И Steppe Unicorn дает им такую возможность. Сегодня мы беседуем с девушкой по имени Жанна, которая откровенно говорит о любви, семье, работе и прочих важных вещах.

 

- Давно ли ты поняла, что тебя привлекают девушки?

 

- Я могу сказать, что еще в школе мне нравились мальчики. Но первый поцелуй был с девочкой. В юном возрасте я и представить себе не могла, что могу встречаться с девочкой. Поняла я это, когда мне исполнился 21 год. Я безумно влюбилась в девочку. Причем девочка была лесбиянкой. А я вся такая гетеро-гетеро. И вопреки устоявшимся стереотипам соблазнила-то ее я, а не она меня. И тогда я поняла, что мне на самом деле нравятся и девушки.

 

- Ты считаешь себя бисексуалкой или лесбиянкой?

 

- Еще года три тому назад я бы сказала, что я бисексуалка. Но сейчас меня мужчины абсолютно не интересуют. Я себя считаю больше пансексуалом. Я не влюбляюсь в определенный пол - я залипаю на личность. И не важно, женщина это, мужчина, трансгендер или кто-то еще. У меня, правда, еще не было опыта с трансгендерными людьми или интерсексами. Однажды я увлеклась трансгендерным парнем, но это был просто флирт. Так вот, как я уже говорила, мужчины меня сейчас не привлекают, но и лесбиянкой я себя назвать не могу. Я вообще против всех этих ярлыков. Человек и человек. Я не знаю, в кого завтра влюблюсь, мне сложно ответить на этот вопрос Может кто-то из активистов скажет, что у меня проблемы с самоидентификацией. Но мне плевать на это мнение. Я не хочу себя загонять в рамки.

 

- А каким образом ты знакомишься с девушками? У нас есть определенные места, где собираются представители ЛГБТ?

 

- Я могу сказать только за Алматы, а не весь Казахстан. В Алматы было время, когда все знакомились только в интернете на сайтах знакомств. Был период, когда в городе было всего две кафешки, где собирались такие как мы (одна из них - легендарная «Палатка»). Потом появилось много клубов, все знакомились там. Клубы были разные, и мне нравилось то, что в некоторых можно было не просто потанцевать и напиться — они предлагали различные развлекательные программы. Например, проводили тематические вечеринки - пиратская вечеринка, party в белом и т.д. Это было очень интересно. К сожалению, сейчас этого практически нет. Зато есть много мероприятий для саморазвития, для расширения мировоззрения. Проходят лекции,  выездные семинары, пикники.

Плюс люди много общаются в соцсетях, а не просто сидят на сайтах знакомств, прячась за безликими никами. Лично я никогда не испытывала дефицита в знакомствах. Тем более, что познакомиться можно было не только в общей компании на «темной» вечеринке, но и просто на улице. Ведь говорят «рыбак рыбака видит издалека». И в 99 процентах случаев ты не ошибешься.

 

- Это что, так заметно?

 

- Да. И дело даже не во внешности, ведь есть много гетеросексуальных женщин, которые коротко стригутся, имеют татуировки и пирсинг (я говорю про шаблоны, что именно так выглядят лесбиянки). На самом деле есть лесбиянки с длинными волосами, нарощенными ресницами, с маникюром и в платьях. Так что дело не во внешности - ты это ощущаешь интуитивно, понимаешь взгляд.

 

- А возникали ли у тебя проблемы в связи с твоей сексуальной ориентацией? Сталкивалась с осуждением, угрозами, насилием?

 

- Насилия, в том числе и психологического, не было. Когда я в 21 год пришла и рассказала родителям, они это приняли. Они спросили: ты счастлива? Я сказала: да. Они сказали: ну и отлично, для нас это главное. Но всё изменилось после того как я родила ребенка, да еще и мальчика. Теперь моя семья говорит: ребенку нужен отец. Какие девочки? Нет-нет-нет, какой пример ты подашь? Особо они на меня не давят, но открыто, как раньше, я тоже не могу с родными общаться. И сказать, что вообще-то я уже 3 года с девушкой живу, не могу. Ну и род моей деятельности накладывает определенные ограничения. Я очень часто взаимодействую с чиновниками и они, к сожалению, стигматизированы. Если они узнают, что я живу с девушкой, для них это будет сигналом, что со мной что-то не в порядке - и неважно, какой я замечательный специалист. Хотя на самом деле и среди чиновников очень много представителей ЛГБТ. Но я сейчас говорю о своей проблеме. Поэтому, если в 21 год я абсолютно не шифровалась, заявляла об этом на каждом углу и была свободна и счастлива, то сейчас я не могу сказать, что я прямо скрываю свою сексуальную ориентацию, но стараюсь не афишировать. У меня появилось такое понятие как «моя личная жизнь». Вот и все. Мы можем обсуждать все, что угодно, кроме моей личной жизни. Никого не должно волновать, с кем я живу и что делаю в свободное время. Ну и очень часто я сталкиваюсь со всякими шутками ниже пояса.

 

- Эти шутки от кого исходят?

 

- Что самое интересное, и от правозащитников в том числе. Среди правозащитников тоже достаточно много гомофобов. Они могут декларировать приверженность соблюдению прав человека, но при этом шутить на тему ЛГБТ. Или я слышу от них выражения вроде «это же ненормально». Они говорят: пусть ЛГБТ чем хотят, тем и занимаются, но не выпячивают свою ориентацию. А мне интересно: что значит «не выпячивают»? Я вообще-то не хожу и не целуюсь на каждом углу со своей девушкой. И уж тем более не занимаюсь сексом в общественных местах! Я - порядочный гражданин. Я живу обыкновенной жизнью. Единственное, что меня отличает - это то, что я живу с девушкой.

Кстати, был у меня случай: моя соседка, подслушав разговор, узнала что мы с моей девушкой живем не просто как подруги или родственницы - что мы пара. После этого началась дискриминация в отношении моего сына: она стала запрещать своим детям играть с ним. Это было очевидно, потому что раньше она была за их общение. Плюс у моего ребенка всегда классные игрушки, и все дети вокруг него тусуются. А тут пошёл запрет. И постепенно слухи распространились по всему двору, и с моим сыном многие отказывались играть.  Но всё это было до возникновения кризисной ситуации, когда этой соседке понадобилась юридическая помощь. Я ей помогла, и все вопросы были сняты, общение между детьми возобновилось. Но ведь такие вещи не забудешь. Они очень болезненны. И это одна из причин, которые наталкивает меня на мысль о том, что, может быть, все-таки стоит уехать из этой страны. Потому что я не хочу, чтобы моя жизнь отражалась на моем ребенке . Почему мой ребенок должен отвечать за меня?!

 

- То есть ты не рассчитываешь на скорое изменения ситуации?

 

- К сожалению, не рассчитываю. То, что происходит в интернете, прекрасно: все эти заявления, манифесты, камин-ауты. Но это все в интернете, а в оффлайне все совсем по-другому. В тот же «Айнабулак» заедьте - это вам не дружелюбный Facebook, где все ограничивается тем, что тебя пидором назовут. Тут и прибить могут. А в регионах вообще полный мрак. Люди вынуждены шифроваться, выходить замуж, жениться. Это удручает. Но, надеюсь, когда-нибудь ситуация изменится. Только застанем ли мы это время?

 

 

 

 

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload