© 2017 by Steppe Unicorn 

  • Grey Vkontakte Icon

Право быть собой

August 16, 2017

 

 

Амир Шайкежанов — один из немногих казахстанцев, которые отваживаются открыто говорить о своей сексуальной ориентации и всем, что с этим связано. Steppe Unicorn решил побеседовать с известным ЛГБТ-активистом и узнать, зачем ему это нужно.

 

- Амир, как вы пришли к тому, чтобы публично заявить о себе?

 

- Любые решения, связанные с публичностью, не приходят неожиданно. Это некая точка, некие тезисы, которые зреют и со временем выливаются в какую-то концепцию, которой ты хочешь поделиться. И неважно, это шоу-бизнес, какая-то научная концепция или что-то еще — любая концепция взаимодействия с большим количеством людей. Я прошел долгий путь к моменту, когда я смог принять себя как полноценного участника общества. А с принятием себя и готовностью говорить за себя и быть собой, наверное, и были связаны первые попытки что-то поменять. Как это обычно происходит? Всегда ведутся какие-то «кухонные» разговоры, где мы говорим о том, о чем не рискуем говорить в обществе. Еще в советское время были такие разговоры, сейчас разве что тематика поменялась. И был момент, когда часть сообщества вокруг меня уже созрела до каких-то глобальных идей. И к этому же моменту созрела моя готовность говорить, предлагать эти тезисы со своей колокольни. Хотя поначалу было страшно. Мое первое интервью было изданию Vox Populi, и вначале мы обсуждали, будут ли опубликованы фотографии моего лица, потом решали, будет ли имя. Думали, что оставим имя, но не укажем фамилию. Но потом я подумал: все интервью построено на том, что я говорю о принятии себя, об открытости, о том, что если мы не будем говорить о себе, ничего не поменяется. И здесь было бы явное лицемерие: я говорю об открытости, но сам не являюсь открытым человеком. И я решился выступить открыто. А после интервью понял, что гомофобия в нашем обществе действительно есть, есть риски. Но за последние год с чем-то, как я постоянно затрагиваю эту тему и публично выражаю свое мнение, мне лично не поступало прямых угроз. Зато я нашел очень много друзей и союзников, которым мои идеи были близки и полезны.

 

- А как отреагировали родные и друзья?

 

- Я переехал в Алматы из Караганды, мы живем на расстоянии, и это смягчает многие моменты. Я поговорил сначала с отцом, потом с сестрой. С мамой объяснился в последнюю очередь, потому что, во-первых, у нее слабое здоровье — мы переживали, что она может не так понять все это. Но в итоге она приняла это — настолько, насколько возможно для пожилого человека. И в принципе сейчас в семье мы можем спокойно говорить на эту тему. Хотя какие-то моменты маму заставляют переживать. Она боится за мою безопасность, боится, что я не смогу интегрироваться в общество. С друзьями было намного проще, потому что открываться им я начал намного раньше, чем стал говорить на эти темы в СМИ или социальных сетях. Тем более что круг моих друзей в большинстве своем состоит из людей, которые разделяют ценности, связанные со свободой выбора и свободой идентичности человека. Процентов 90 моих друзей изначально были готовы к тому, что в их кругу может оказаться человек с любой идентичностью, любой ориентацией и т.д. - если этот человек сам по себе хороший или старается быть хорошим.

 

- На работе не было проблем? Кем вы работаете?

 

- С недавнего времени я работаю с СПИД-фонде «Восток-Запад». До этого я работал в авиакомпании. Не было никаких проблем, но поскольку общество пока не совсем адекватно воспринимает гомосексуальность, мы договорились, что я просто не буду говорить, где я работаю.

 

- А смена работы не была связана с вашим активизмом?

 

- Нет, это было связано с личными мотивами. Просто в какой-то момент та позиция, которую я занимал, перестала меня удовлетворять. Я оттуда ушел, и достаточно быстро меня позвали в новый проект.

 

- Судя по вашим словам, ситуация у нас неплохая. Получается, это все страшилки про то, что наше общество настолько нетолерантно?

 

- И да, и нет. Я знаю лично случаи и людей, которые попадали в передел из-за того, что они были представителями ЛГБТ, либо их по ошибке к ним относили. Сюда входили и физическое насилие, и угрозы физической расправы. Было время, когда возле одного из ночных клубов постоянно дежурили таксисты, которые сажали к себе парней, а потом, отъехав на какое-то расстояние, блокировали двери, доставали ножи и грабили. А были даже случаи изнасилования. И мне с одной стороны жаль жертв, а с другой стороны — еще более жалко насильников. Ведь это до какой степени нужно себя не принимать, чтобы таким образом получать желаемое! Еще я знаю случаи, когда мужчины насиловали женщин с целью их «перевоспитания». Такие случаи есть, но, как правило, в крупных городах гомофобия или трансфобия обычно остается на уровне личного мнения или комментариев в интернете. Но это не отменяет опасности для представителей ЛГБТ. А вот для маленьких городов и сел вопрос стоит очень остро. Причем это касается не только представителей ЛГБТ. Для любого «неформатного» человека жить в маленьком городе сложно. Даже в Караганде, далеко не самом маленьком городе Казахстана, еще лет 10 назад полиция могла вас увезти в участок просто за то, что вы вышли на улицу в яркой одежде. Моя сестра — художница, к ней часто приезжали друзья из Алматы, и их часто прямо с вокзала увозили в отделение. Так что есть такая проблема — неприятие всего, что непонятно. Но, думаю, это больше связано со страхом — мы боимся того, чего не понимаем. А как только мы начнем понимать, что по большому счету ничем друг от друга не отличаемся, нам станет легче жить друг с другом.

 

- Шаги к этому предпринимаются?

 

- Думаю, да. Это связано и с гражданской активностью. Например, один из моих любимых проектов — движение «Не молчи». Конечно, повод для его создания отвратительный, но сам проект, на мой взгляд, очень важен, потому что защищает права женщин. Особенно женщин, оказавшихся в ситуации, связанной с бытовым или сексуальным насилием. Этот проект подает пример эмансипированной сильной женщины, которая находит в себе мужество быть собой, стоять за себя, несмотря ни на какие сложные обстоятельства. Кроме того, ЛГБТ-сообщество в последнее время проявляет очень сильную активность. Активны и отдельно взятые персонажи, например, тот же адвокат Джохар Утебеков, который постоянно разжевывает населению, что значат законы в стране, где они живут, призывает к здравому смыслу и гражданской ответственности и активности. Нравится то, что делают Асель Баяндарова и Алия Кадырова, которые говорят про женскую эмансипацию, про то, что у каждой женщины есть право быть собой. То есть тренд последних нескольких лет — появление отдельных людей или даже целых движений, которые начинают потихоньку менять мировоззрение казахстанцев. Да тот же Галымжан Молданазар дал казахоязычному населению тот пласт музыки, который раньше был практически недоступен. Те же Ninety One перевернули с ног на голову понятие о норме, гендере и вообще формате попсы, которая есть у нас в Казахстане. Это очень прогрессивные шаги, которые позволят нам, может, и не поменять наш взгляд на себя и свое окружение, но хотя бы понять, что мы невероятно многообразны, и это нормально. Не обязательно должно все нравиться, но то, что у человека есть право быть собой, отрицать глупо.

 

- А что мы все можем сделать для того, чтобы стать идеальным обществом, где нет дискриминации, где царит взаимопонимание?

 

- Взять ответственность за свою жизнь на себя. Перестать надеяться, что государство что-то изменит, что наше окружение даст нам категории, по которым нам нужно жить. Перестать ориентироваться на чужой опыт. Его можно учитывать, но каждый из нас должен сказать: я — индивидуальность, у меня есть свои желания, потребности, способности, возможности и т.д. И начать их использовать и воплощать в жизнь. И только после этого что-то поменяется в нашей жизни, а соответственно, и вокруг нас. Потому что государство — это такая машина, где каждому на свое месте хорошо. Эта машина будет обеспечивать каждую из сторон теми благами, которые есть на данный момент. И если каждый отдельно взятый человек не захочет что-то поменять, его или ее потребности желания и потребности не будут учитываться — а без этого человек не сможет быть счастливым, не сможет чувствовать себя полноценным. Конечно, перспектива решиться на этот шаг и что-то поменять всегда будет пугать. Столкнуться с самим собой в зеркале — это не всегда приятное зрелище. Но, с другой стороны, невозможно привести себя в порядок, если не видеть себя. Есть страхи, проблемы, комплексы, зависимости — и за все в ответе только мы сами. Не общество, не Запад, не Восток — только мы сами.

 

- То есть вы придерживаетесь мнения, что все идет изнутри. Тем не менее многие пытаются продавить снаружи, стараются менять среду, а не человека. Например, правозащитники пытаются воздействовать на государство, чтобы в конечном итоге изменить общество и его членов.

 

- Они тоже правы. Но я ведь говорю о том, что может сделать конкретно взятый человек. А правозащитник представляет собой не индивидуальность, а идею. Соответственно, правозащитники должны продвигать те или иные ценности, работать с законодательством, с государственными органами, корректировать, пояснять. Но если изменения все время будут только сверху вниз или снаружи внутрь, они не смогут учесть ваш комфорт. Комфорт отдельного человека будет зависеть от того, что он для себя решил, насколько он в гармонии со своими желаниями, потребностями, идеями. И только если он привел это все в баланс, он может стать более или менее цельной личностью, которая может поддержать ту или иную идею, вступить в ту или иную партию, принять или иные взгляды. Пока внутри не будет гармонии, в жизни отдельной личности ничего не поменяется. А государство по сути — это набор личностей. И чем громче звучат голоса тех, кто хочет, чтобы их услышали, чем этих голосов больше, тем выше вероятность, что эти голоса добьются каких-то перемен.

 

- А каких перемен хотите добиться вы?

 

- Есть разные стороны вопроса. Да, я гей, я человек из ЛГБТ-сообщества, и меня в первую очередь интересуют защита моей чести и достоинства, безопасность, личное пространство и т.д. Естественно, меня волнует возможность легализации однополых браков и недискриминация. Но моя личность шире, чем моя сексуальная ориентация. Я также гражданин. Я также работник. Возможно, будущий работодатель. Я хочу перемен, касающихся не только моей ориентации. Я хочу либерализации экономики. Хочу возможности свободно выражать свое мнение. Хочу отделения церкви от государства. Глобально у меня некий либертарианский взгляд на то, как должно существовать общество и государство. Так что желаемые перемены касаются того, как мы живем в целом как общество, а не только ЛГБТ-сообщества. Звучит немного амбициозно, но это та точка, в которой я хотел бы оказаться в будущем.

 

 

 

 

 

 

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload